Umělec 2010/2 >> Последний скоморох памяти Б. У. Кашкина Просмотр всех номеров
Последний скоморох памяти Б. У. Кашкина
Журнал Umělec
Год 2010, 2
6,50 EUR
Послать печатную версию номера:
Получить подписку

Последний скоморох памяти Б. У. Кашкина

Umělec 2010/2

01.02.2010

Alexander Shaburov | in transition | en cs de ru

РУССКИЙ ФЛУКСУС И УСТНЫЙ АВАНГАРД
Провинциальным гениям суждено умирать в безвестности.
Поэтому даже на родине, в Свердловске сейчас мало кто знает про Б. У. Кашкина (1938–2005) — фотографа-абстракциониста, поэта-концептуалиста, художника-перформансиста и много чего еще. Перебаламутившего умы не одному поколению земляков и превратившего себя в персонажа, при жизни известного пол-России (разумеется, не в российской столице, а по ту сторону Уральских гор). Все его творения были раздарены случайным зрителям, уличные росписи стерлись, а прочие архивы похоронены в мастерской, на месте которой сейчас высится новёхонький «Губернский банк».
Но сначала — толика этнографии. Чем отличается «глубинка» от «столицы»?
М. Гробман в своей истории «второго русского авангарда» чётко разделяет московских художников той поры: вот это «официальное» искусство, это вот «левый МОСХ», это собственно «авангард», а остальное прочее — самодеятельное «неофициальное» искусство. Справедливо пишет: «Иногда значительность художника длилась всего несколько лет, не более». И чтобы понять, чем примечательна та или иная художническая биография, приходится предпринимать чуть ли не археологические раскопки.
Однако, вышеприведённая волюнтаристская классификация к Свердловску не приложима. Столичная сегрегация в провинции отсутствовала начисто. Всё было первобытно перемешано. Все поддерживали всех. Все на всех влияли. Собирались в мастерских, съезжались на дачах и постоянно писали портреты друг дружки.
Шедевры производились не для выставок. Кроме Союза художников (СХ) и ВНИИТЭ (филиала Института технической эстетики) никаких «институций» и «галерей» в Свердловске не было, «арт-рынка» тоже, и даже отделения фонда Сороса в «перестройку» не завелось. Поэтому тогдашнее «искусство» невозможно вычленить из «жизни». Когда сам я оказался в Москве, меня поражало: почему здесь всё не по-настоящему? Почему человек-собака Кулик не бегает дома на четвереньках и не кусает за бочок свою жену Бредихину Люду?
— Всё, что мы делали, — говорит мой земляк Жуков (о нём речь впереди), — мы делали как аргументы в подвальных спорах. А куда еще? На выставках это ж не выставляли! Поэтому чаще всего материалы брались на помойке, а потом это снова на помойку же и попадало. Ибо хранить было негде и никакой «цены» наши творения не имели!.. Или делалось так: поплевал на бумажку, смял её, назвал как-то — и всё! И куда её? Чего это такое?
У Б. У. Кашкина даже существовала «теория помойки»: насколько любой кусок её (случайной неэстетизированной реальности) гармоничнее, чем изнасилованный авторским видением.
Свой сказ о свердловских авангардистах начнём, понятно, с Б. У. Кашкина. И тут же на поверхность вылазит целая охапка методологических проблем.
«Абстракционистом», «концептуалистом» и «перформансистом» я обозвал Б. У. Кашкина ради читательского оболванивания. Сильно упрощая. Описать то, чем он занимался, довольно сложно. Во-первых, никакой подходящей и употреблявшейся в те времена терминологии не существовало, а называть это задним числом «перформансами» язык не поворачивается. Во-вторых, Б. У. Кашкин занимался всем сразу. И это было принципиальное смешение жанров и несоблюдение границ (как во «Флуксусе»). Говорил: — Надо делать что-то своё, шаг влево или шаг вправо!.. В-третьих, сам он ничего не делал своими руками, а его анекдотичные идейки реализовывали временные сборища случайных помощников (анонимов и непрофессионалов). Оттого внешне это неоднородно и непрезентативно. Провинциальный концептуализм в обличье неопримитивизма. Антиэлитарное анонимное коллективное творчество. С песнями и плясками. К тому же, как уже было сказано, не сохранившееся. Потому и приходится заменять устной традицией.

АНЕКДОТЫ ИЗ ЖИЗНИ Б. У. КАШКИНА
«Букашка» по-русски — маленькое насекомое, «какашка» — такого же размера экскремент. В стародавние времена говорили: без бумажки ты — какашка (или букашка), а с бумажкой — человек…
Б. У. Кашкин (до 1989 г. — К. Кашкин, наст. имя — Евгений Малахин) полжизни проработал инженером-энергетиком в институте «Уралтехэнерго» (подразделении ОРГРЭС — Организации рационализации государственных районных электрических станций и сетей). Ездил налаживать ТЭС и ГРЭС. Как все тогдашние «физики», был «лириком». Фотолюбителем и стихоплётом.
Первую самостоятельную разработку по окончании института будущий инженер человеческих душ окрестил Пультом Управления Корректировок (сокращенно — ПУК-1), после чего коллеги стали поручать ему придумывать стихотворные поздравления начальству и заглавия для стенгазет.
В 1970-е экспериментировал над фотоматериалами — фотографируя вольнодумные тогда акты и ню, предпечатно кипятил негативы или поливал их кислотой. С той поры сохранился такой анекдот. Привел Малахин к себе в подвал бесстыжую парочку. А они так увлеклись своим делом, что сразу про фотографа забыли. Потом натурщица заметила его краем глаза и говорит партнеру: «Ну ты не части, не части, человек-то работает!»
Разбрызгивал Малахин не только кислоту. В моде тогда был американский «дрипинг» (от to drip — капать), «живопись действия» или иначе «абстрактный экспрессионизм». Посредством которого ЦРУ вознамерилось придушить закостеневший советский «социалистический реализм». Малахин, желая скрестить иностранные формы и родные традиции, занялся производством икон — поливал холсты половыми эмалями (аутентичными красками, которые можно было купить в магазинах). Параллельно вырезал из кухонных досок абстрактные иконоподобные рельефы, на которых рисовал супрематические проуны.
Это было распространённым явлением. Днём художники ваяли «на заказ» портреты Ленина, а вечерами в мастерских живописали «для души» библейские сюжеты.
По свои фотоопыты Малахин говорил примерно так:
— Классическая фотография, как повсеместно считается, должна быть резкой, глянцевой и мелкозернистой. Так называемый «фотохудожник» придирчиво выбирает сюжет, наводит на резкость, кадрирует, при печати снова режет кадр сообразно своему вкусу и называет это «художественной фотографией»... Гораздо более художественно было бы завязать глаза и щелкать, что попадется, не целясь. Когда он кадрирует, то из бесконечного идеально организованного окружения вырывает кусочек, который считает единственно удачным. Кадрировка — вообще антихудожественна! Надо наугад снимать!.. Я приходил в мастерские к знакомым и, не глядя в видоискатель, отщелкивал целые пленки, а потом склеивал фотографии подряд, в складень... Или экспонировал всё на один лист, чтобы получился «Чёрный фотографический квадрат»... Потом стал варить плёнку в надежде, что природа сама за меня сделает всё, что нужно. Полагал, что технический приём может сойти за приём художественный! Но ошибался... Художник Жуков, например, сколько ни гнет свои проволочки, это так и остается техническим приёмом!.. Свои варёнки я называл «Случаи». А Бирюков без моего ведома назвал их «Казусами». Я его за это ругал. А после складней стал фотокнижки делать...
Раздавал неграмотным детям печатные машинки, а потом тиражировал сборники их сочинений. От фотокниг Малахин перешёл к собственно стишкам. В 1980-е гг. основанное уже К. Кашкиным издательство «Кашкинская Книга» выпустило более 20 стихотворных самиздатских книжек (в основном просветительского и природоохранного содержания):
«Если взять цифру Пять
И поделить на Два притом,
Два нам придётся сперва получать,
А Пять уж потом!»
Впоследствии «Начала Кашкина», «Слова Кашкина», «Притчи Кашкина» и др. книжки были объединены в «Систему Обучения Кашкина, Снабженную Соответствующими Стереотипными Рисунками (сокр. СОК СССР)».
Однако, ни одно государственное издательство не печатало его. Он вздыхал, лёжа на оттоманке, чесал в голове и говорил:
— Ну чего они понимают!..
Здесь необходимо напомнить, что в те стародавние времена самовольное тиражирование текстов было в СССР затруднено. Не так, конечно, как описывают сейчас. Но песни для публичного исполнения необходимо было визировать («литовать») в специальном госучреждении Главлите. Копировальная техника имелась лишь в закрытых НИИ — сугубо для размножения технической документации и чертежей (по специальному разрешению).
Сначала Кашкин собственноручно перепечатывал свои книжки на пишущей машинке (по 6 экз. через копирку). А потом потребность огласки своих творений приняла у Кашкина весьма оригинальную форму удовлетворения. В какой-то момент ему надоело, что каждодневные гости сидят без дела, и он стал давать всем разрисовывать имевшиеся в подвале кухонные доски (из которых супрематические иконы резал). Иллюстрировать его стишки:
«Я с животными дружу,
Грушу отдаю ежу,
Добрый ежик, сев на кочку,
Всем отрежет по кусочку».
Тут подоспела «перестройка». СССР — так или иначе — рухнул. Новый мир предлагал советским людям новые роли: «бандит», «брокер», «рок-музыкант», «андерграундный художник», «кришнаит» или «гомосексуалист». Женщины могли стать «челноками» (возить пуховики из Китая) или «интердевочками» (о такой карьере мечтало большинство школьниц). Однако наши сограждане не могли оперативно решить, в кого им перевоплощаться... Жизнь выплеснулась на улицы. Население ходило не в музеи, а на митинги — выявлять «выдвиженцев партаппарата» — а послонявшись без дела, шло в подвал к Б. У. Кашкину.
Когда разрисованных ими досок скопилось в избытке, посыпались приглашения на первые «левые» выставки, где, как правило, просили и стихи почитать. Глотка, отвыкшая голосить в годы отсутствия «гласности», заставила прибегнуть к простейшему музыкальному сопровождению, и вскоре вокруг Б. У. Кашкина скопилась могучая кучка любителей какофонии. Простодушная публика просила продать понравившиеся им картинки, после чего досочки стали раздаривать.
— Моя любимая поговорка, — говорил Б. У. Кашкин, — у меня денег не было, нет и не будет!.. А мне их и не надо!!! Это не «картины», бессмысленно выискивать среди них «качественные» и «некачественные», красивые и безобразные. Все они одинаково безыскусны, как и их тексты. Вот, например: «Эфиоп Сергеич Пушкин / обожал девичьи ножки»... Любое стихотворенье того же Пушкина безусловно лучше!.. Главное в них именно игра, дарение досочек, то, что с вас не хотят содрать деньги за «искусство», а наоборот — сами дарят, бескорыстно! Притом, никому ничего не навязывают. Картинки дарятся только тем, кому они нравятся...
Регулярные раздаривания Б. У. Кашкин придумал ради иллюстрации своих воззрений и в пику своему другу кузнецу Лысякову, с которым ходил по четвергам в баню. Покуда они не поругались на почве искусства. Тогда появились первые кооперативы, кузнечный бизнес Лысякова процветал, и он декларировал: искусство — то, что приносит доход. То, что сделано крепко и на века! Материальное произведение, которое должно и можно продать!.. А Б. У. Кашкин парировал: искусство — не вещь, а идея! Акт коммуникации, безвозмездного обновления восприятия мира в голове конкретного индивида, это самое искусство воспринявшего!..
В 1988 г. Б. У. Кашкин организовал междугороднее художественное объединение «Картинник», не имевшее постоянного состава участников. Вышло это случайно. Сочиняя текст к подарочной досочке на день рождения какого-то коллеги, он, чтобы не искать рифму к слову «именинник», и придумал данное название:
— «Тра-та-та (начала уже не помню)... на именины имениннику,
Получи картинку от картинника!»
Анонимные члены общества «Картинника» (придумавшие себе придурошные псевдонимы) собирались в подвале Б. У. Кашкина, дабы разрисовывать досочки примитивистскими картинками на его стихи. А по выходным эти творения раздаривались первым встречным — тем, кто реагировал на сочиненные Б. У. Кашкиным песни и хороводы.
Для этого разрабатывались «Приемы максимальной коммуникативности» (1989) универсальные тексты, зная первую строку которых, любой прохожий мог присоединиться и подпевать, меняя, например, последнее слово: «Я открою рот и думаю: ну-ну! (ну, да; горох; гав-гав; му-му и др.)».
На голове Б. У. Кашкина неизменно красовался колпак с колокольчиками, а на груди — признание «I am the great Russian poet». На вопрос прохожего, почему соотечественники уведомляются о том не по-русски, Кашкин ответил:
— Иначе не поймут!
Дарились картинки так. Б. У. Кашкин принимался распевать написанный на досочке собственного сочинения текст (который подхватывали все «картинники» у него за спиной), сопровождая свой козлетон игрой на балалайке и тубе.
Текст, например, такой:
— «Слезятся маленькие глазки
У крокодильчика без ласки»...
Крокодильчики есть? — спрашивал Б. У. Кашкин после песнопений, и досочка доставалась тому, кто первый протягивал руку и кричал:
—Я — крокодильчик!
Ещё пример:
— «Хиппи, не тусуйтесь долго, / Не то и «Время» упустить недолго». Хиппи есть сегодня?.. «Панки, долго не тусуйтесь, / Программой «Взгляд» интересуйтесь». А панки есть?..
Или:
— «Упало яблоко с утра гнилое на траву: / Мне умирать давно пора, а я ещё живу». А кто-нибудь, кому умирать давно пора? На, умирай на здоровье!
Б.У. Кашкин рассказывал:
— Помню, в первые «перестроечные» годы зрители однажды так раскрепостились, так прекрасно реагировали: Я! Я! Я! Только вытаскиваю досочку, у меня её прямо из рук выхватывают. Чем, думаю, их пронять? Вытаскиваю: «Если ты — гигант ЧК, / не пей и точка, ТЧК!» Чекисты, спрашиваю, есть?.. Воцарилось неловкое молчание... Ну так как же, говорю, кэгэбэшники, стукачи есть кто-нибудь? Неужели нет никого?.. Наконец до одного дошло, говорит: я!.. А через месяц, глядишь, все уже способны и это с юмором воспринимать!..
Для выездных представлений был разработан разборный шатёр, на который данные картинки вывешивались. С 1989 по 1991 год «Картинник» объехал многие города бывшего Советского Союза (Москва, Ленинград, Одесса, Таллинн, Омск, Новосибирск, Красноярск, Барнаул, Челябинск, Пермь, Тюмень, Ростов-на-Дону, Череповец и др.), вовлёк в свои представления около 500 человек и раздарил по приблизительным подсчётам более 5 000 разрисованных досочек. Выступал на фестивалях «альтернативной неофициальной культуры» и «комсомольско-молодежного творчества», уличных театров и неигрового кино.
Однажды на Арбате, между двумя панк-фестивалями к Б. У. Кашкину подошёл довольный американский турист и обрадованно сказал:
— Я угадал, кто вы! Вы — ска-ра-мохи!
После чего Б. У. Кашкин стал именовать себя «панк-скоморохом», а своё сборище окрестил «фолк-панк-шоу-скоморох-тусовкой».
В конце 1980-х рок-фестивали на разных окраинах Союза проводились чуть ли не каждые выходные — вплоть до 2 января 1992 года, когда произошла «либерализацию цен». Товары с прилавков тут же улетучились, и цены авиабилетов упорхали на недосягаемую высоту. Выступать на рок-фестивалях теперь звали лишь тех, кто собирал стадионы. Но воскресные представления Б. У. Кашкина продолжились в сквере у свердловского ЦУМа (летом) и на «неформальной» выставке «Ленина, 11» (зимой). А потом «перестроечное» брожение умов окончательно закончилось, все бывшие бездельники оказались при делах, по воскресеньям в букашкинский подвал никто не приходил, и представления стихли
В сентябре 1992 г. первый приютивший Б. У. Кашкина подвал сровняли с землей, а сам он в угоду созданному массовой мифологией образу перестроечного художника переквалифицировался из инженеров в дворники. Но и тут не успокоился. Стал делать на подведомственной ему территории выставки «для птичек». И вскоре новые безымянные добровольные помощники из придуманного им движения «Народные дворники России» принялись расписывать мусорные баки, заборы и гаражи заповедями о необходимости блюсти внешнюю и внутреннюю чистоту:
«Не чавкай, сын, не чавкай, дочка,
Не поросята вы и точка!»
Сын Б. У. Кашкина рассказал:
— 1992-й год. Что он делает? На своей работе в «Уралтехэнерго» пишет заявление о переводе его обычным дворником. С ведущего инженера! Шаг дикий, никто не понимает, почему? Я ему помогаю перед школой — приезжаю в 7 утра, а в 8 с чем-то уезжаю, и еще вечером... И мы вовсю разгребаем снег, но не как умные люди — только до директорской машины дорожку... Мы разгребаем сначала там, где рабочие к помойке ходят. Естественно, все друзья (кто там работает) начинают: вы думайте головой!.. Нормальные люди сначала около директора чистят, а на заднем дворе — пусть хоть всё заледенеет!.. Тогда произошла страшная девальвация рубля, смешение с внешней экономикой, все стали только о деньгах думать... Отделы перевели на хозрасчет, а отец из-за здоровья уже не мог в командировки ездить. Но это никого больше не интересует, только как самим выжить... Вот от этого, я думаю, он и сбежал! Вынес «коммунизм», а «капитализм» не вынес. И если раньше он всегда пытался выделиться, стилягой был, то тут ушел в полнейший аскетизм. Решил: буду ходить как полное отрицание вот этому капитализму. Вот этим появившимся «новым русским» с барсетками… Наша помойка была страшной, там же рядом цех — какие-то болванки, железки… Но за два-три дня мы ее разгребаем, наводим идеальный порядок и начинаем украшать — пока ещё просто подкрашивать. И тут ему приходит идея: берём сейчас вот эти ржавые листы, расписываем у себя, потом приносим на помойку и развешиваем. И даже более того — начинаем расписывать помойные баки! Естественно, все друзья из «Уралтехэнерго» говорят: ну что это такое?! Тогда он идёт на следующий шаг. Начинает зазывать каждое утро на помойку друзей. Мы за свои деньги покупаем мясо или курицу, замачиваем трехлитровую банку шашлыка, помели-порисовали — и всех на шашлык приглашаем. На помойку! И получилось так, что все эти главные инженеры ходили на помойку общаться с Малахиным (они не знали, кто такой Букашкин — для них это Малахин)... Пообщаться с Малахиным, поесть шашлыка и посмотреть на наши художества. То есть он всё наоборот перевернул. Предприятие, которое думало только о «тыщах»... И дворников, которые метут дорожки только для руководства…
— Чем мы от нынешних авангардистов-постмодернистов отличаемся, — пояснял Б. У. Кашкин, — они из музея хотят помойку сделать, а мы из помойки — музей! Помойка — индикатор социальных изменений в государстве, показатель уровня цивилизации! Искусство у нас принадлежит народу, вот мы и расписываем помойки, чтобы приблизить это самое «искусство» к народу, чтобы приятно было туда что-то бросить, приятно было взять...
Все подконтрольные Кашкину мусоросборники украсили патетические транспаранты «На помойку — с чистой совес




Комментарии

Статья не была прокомментирована

Добавить новый комментарий

Рекомендуемые статьи

My Career in Poetry or: How I Learned to Stop Worrying and Love the Institution My Career in Poetry or: How I Learned to Stop Worrying and Love the Institution
An American poet was invited to the White House in order to read his controversial plagiarized poetry. All tricked out and ready to do it his way, he comes to the “scandalous” realization that nothing bothers anyone anymore, and instead of banging your head against the wall it is better to build you own walls or at least little fences.
The Top 10 Czech Artists from the 1990s The Top 10 Czech Artists from the 1990s
The editors of Umělec have decided to come up with a list of ten artists who, in our opinion, were of crucial importance for the Czech art scene in the 1990s. After long debate and the setting of criteria, we arrived at a list of names we consider significant for the local context, for the presentation of Czech art outside the country and especially for the future of art. Our criteria did not…
Tunelling Culture II Tunelling Culture II
Intoxicated by Media Déjà-vu / Notes on Oliver Pietsche"s Image Strategy Intoxicated by Media Déjà-vu / Notes on Oliver Pietsche"s Image Strategy
Goff & Rosenthal gallery, Berlin, November 18 - December 30, 2006 Society permanently renegotiates the definition of drugs and our relationship towards them. In his forty-five minute found-footage film The Conquest of Happiness, produced in 2005, Oliver Pietsch, a Berlin-based video artist, demonstrates which drugs society can accommodate, which it cannot, and how the story of the drugs can be…
ArtLeaks
27.07.2014 19:39
Следующий шаг?
out - archeology
S.d.Ch, Solitaires and Periphery Culture (a generation born around 1970)
S.d.Ch, Solitaires and Periphery Culture (a generation born around 1970)
Josef Jindrák
Who is S.d.Ch? A person of many interests, active in various fields—literature, theater—known for his comics and collages in the art field. A poet and playwright foremost. A loner by nature and determination, his work doesn’t meet the current trends. He always puts forth personal enunciation, although its inner structure can get very complicated. It’s pleasant that he is a normal person and a…
Читать дальше...
out - poetry
THC Review and the Condemned Past
THC Review and the Condemned Past
Ivan Mečl
We are the fifth global party! Pítr Dragota and Viki Shock, Fragmenty geniality / Fragments of Charisma, May and June 1997. When Viki came to visit, it was only to show me some drawings and collages. It was only as an afterthought that he showed me the Czech samizdat publication from the late 1990s, THC Review. When he saw how it fascinated me, he panicked and insisted that THAT creation is…
Читать дальше...
prize
To hen kai pán (Jindřich Chalupecký Prize Laureate 1998 Jiří Černický)
To hen kai pán (Jindřich Chalupecký Prize Laureate 1998 Jiří Černický)
Читать дальше...
birthing pains
Who’s Afraid of Motherhood?
Who’s Afraid of Motherhood?
Zuzana Štefková
Expanding the definition of “mother” is also a space for reducing pressure and for potential liberation.1 Carol Stabile The year was 2003, and in the deep forests of Lapák in the Kladno area, a woman in the later phase of pregnancy stopped along the path. As part of the “Artists in the Woods” exhibit, passers-by could catch a glimpse of her round belly, which she exposed especially for them in…
Читать дальше...
Knihy, multimédia a umělecká díla, která by vás mohla zajímat Войти в e-shop
2003, 21.5 x 28cm, Colour Drawing
Больше информации...
334,80 EUR
35 x 42.5 cm, Pen & Ink Drawing
Больше информации...
559,20 EUR
At times sad but basically funny tale by sculptor Tomáš Vejdovský about the most unusual Christmas in a very special family....
Больше информации...
6 EUR
This book by top Czech painter Igor Korpaczewski, who goes by the pseudonym KW and teaches at Prague’s Academy of Fine Arts,...
Больше информации...
99 EUR

Studio

Divus and its services

Studio Divus designs and develops your ideas for projects, presentations or entire PR packages using all sorts of visual means and media. We offer our clients complete solutions as well as all the individual steps along the way. In our work we bring together the most up-to-date and classic technologies, enabling us to produce a wide range of products. But we do more than just prints and digital projects, ad materials, posters, catalogues, books, the production of screen and space presentations in interiors or exteriors, digital work and image publication on the internet; we also produce digital films—including the editing, sound and 3-D effects—and we use this technology for web pages and for company presentations. We specialize in ...
 

Цитата дня Издатель не несет ответственности за какие-либо психические и физические состояния и расстройства, которые могут возникнуть по прочтении цитаты.

Enlightenment is always late.
KONTAKTY A INFORMACE PRO NÁVŠTĚVNÍKY Celé kontakty redakce

DIVUS LONDON 
Arch 8, Resolution Way, Deptford
London SE8 4NT, United Kingdom

Open Wednesday to Saturday 12 - 6 pm

 

Office: +44 (0) 20 8692 5157
 

Ivan Mečl
ivan@divus.org.uk, +44 (0) 7526 902 082

 

Shop
shop@divus.org.uk, +44 (0) 20 8692 5157

DIVUS PERLA
Former papermill area, Nádražní 101
252 46 Vrané nad Vltavou, Czech Republic
ivan@divus.cz, +420 602 269 888

Open from Wednesday to Sunday between 11am to 6pm.
From 15.12. to 15.1. only on appointment.

 

DIVUS BERLIN
at ZWITSCHERMASCHINE
Potsdamer Str. 161, 10783 Berlin, Germany

berlin@divus.cz, +49 (0) 1512 9088 150
Open Wednesday to Saturday 2 - 7 pm

 

DIVUS WIEN
wien@divus.cz
DIVUS MEXICO CITY
mexico@divus.cz
DIVUS BARCELONA
barcelona@divus.cz
DIVUS MOSCOW & MINSK
alena@divus.cz

NOVINY Z DIVUSU DO MAILU
Divus New book by I.M.Jirous in English at our online bookshop.